Искусство в IT-технологиях...

Кирик Татьяна Анатольевна. Виртуальная реальность: сущность, критерии, типология, 2004

1.3. ОНТОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ВИРТУАЛЬНОЙРЕАЛЬНОСТИ

Несмотря на различие в понимании виртуальной реальности, явно или неявно отмечаемые различными авторами онтологические особенности виртуальной реальности сходны между собой.
С.СХоружий [194] рассматривает виртуальную реальность в рамках известной триадологической схемы: dunamis-energeia-enteleceia, восходящей к Аристотелю. Он утверждает, что в случае с виртуальной реальностью вступаем
33
в область не-аристотелева дискурса, что, по-видимому, и затрудняет полноценный философский анализ этой реальности.
Согласно античной традиции, реципированной позднее средневековой V философией и логикой, а также и позднейшей метафизикой, сущность есть сущее, характеризующееся самосущим, самодовлеющим бытием, бытием самим по себе (per se), в самом себе (in se), а не в чем-либо другом (носителе, субстрате, подлежащем), в отличие от бытия случайного, привходящего, акцидентального.
Виртуальная реальность, с точки зрения этого определения, никаким самосущим, самодовлеющим бытием, бытием самим по себе не обладает, как уже было нами отмечено, она требует своего носителя, без него просто не существует. Не обладая сущностью, виртуальная реальность не обладает и энергией, а именно собственной энергией, именно поэтому требуя для своего бытия (точнее — недобытия, в терминологии Хоружего) носителя, и прежде всего человека. Т.о., Хоружий приходит к заключению, с которым мы полностью и безоговорочно согласны: «Смысл и содержание этого рода событий (событий виртуальной реальности — Т.К.) раскрываются вполне лишь в свете присутствия человека, играющего ключевую роль в онтологии» [194, 59].
Итак, виртуальная реальность требует для своего существования «иного», обладающего самосущим бытием. Вспоминая Августина, можно сказать, что виртуальная реальность получает бытие «от иного» (esse ab alio). Это может быть не единственный носитель, но один из этих носителей - в любом случае -человек. Виртуальная реальность всегда инспирируется в сознании человека некими технологиями в широком смысле (включая и психотехники, и игровые технологии, и компьютерные технологии).
Эта особенность существования виртуальной реальности в литературе, как правило, обозначается термином «порожденность», предложенным Н.А.Носовым [129]. В его определении порожденность означает, что ! виртуальная реальность продуцируется активностью какой-либо другой реальности, внешней по отношению к ней. Сразу заметим, что по вложенному
34
смыслу этот термин близок к концепции «перманентного творения» Августина. Однако в терминологии Н.А.Носова «перманентность творения» прослеживается в такой особенности существования, как актуальность: виртуальная реальность существует актуально, только пока активна, порождающая реальность. К актуальности мы вернемся позже.
Чтобы подчеркнуть аспект перманентности творения виртуальной реальности, его незавершенности, в дальнейшем в работе будем использовать термин «порождаемость»..
Мы полагаем, что виртуальная реальность, чем бы она ни была инспирирована, ограничивается характером своего носителя (или носителей) -той реальности, «от которой» она получает бытие. То есть ограничена, с одной стороны, возможностями сознания человека, его самовоплощения, с другой, например, возможностями компьютерной техники.
Возникнув как сфера иного, возможно, как порождение нереализованных стремлений человека, и в то же время чрезвычайно к нему близкая, виртуальная реальность захватывает человека, угрожая замкнуть его в себе и на себя, как захватывает и замыкает на себя игра: «Игра привлекает игрока, вовлекает его и держит» [49, 152]. Виртуальная реальность аналогична игре, которая, возникая лишь при наличии игрока, получает, по мнению Гадамера, примат в отношении сознания играющего.
М.Ю.Опенков, применяя к виртуальной реальности метафору сновидения (к ней мы вернемся позже), также вводит в онтологию субъекта. Как сон является «сообщением со скрытым образом источника» [116, 216], чистой формой, пространством, которое заполняется субъектами в зависимости от типа истолковывающей культуры, так и виртуальную реальность метафора сновидения позволяет рассматривать как «нулевое пространство». Здесь Опенков просматривает аналогии с учением стоиков об адиафоре как области, лишенной какой бы то ни было положительной или отрицательной оценки, как «безразличное», о котором нельзя сказать ни того, что оно существует, ни того, что оно не существует, ни того что оно истинно или ложно, полезно или
35
бесполезно. Оно нейтрально. Адиафора есть чистый смысл, лектон. Полным лектон становится, будучи высказанным, т.е. осмысленным, ценностно насыщенным высказыванием. Таким образом, делает вывод Опенков, виртуальная реальность суща через наделение смыслом. Это перекликается и с мыслью культового писателя российских компьютерщиков СЛукьяненко, через весь цикл произведений которого («Лабиринт отражений», «Фальшивые зеркала», «Прозрачный виртажи»), посвященных виртуальной реальности, «глубине», красной нитью проходит мысль, что «глубина» без нас ничто, картинки, только мы даем ей точку отсчета, воплощаемся в ней, придаем ей, пусть бессознательно, логику, пространство, время и смысл.
Человек, погружаясь в виртуальный, например, компьютерный, мир, легко в нем ориентируется и действует, т.е. для виртуализатора он объективен, «осязаем», существует. Парадоксальность такого бытия состоит в том, что «существует» то, чего по сути нет. Бытие такого рода не обладает сущностью, оно не-эссенциально. А раз оно не-эссенциально, то оно и не может актуализироваться, достигнуть состояния энтелехии, осуществленности. Это, по Хоружему, есть «бытие-действие», чистая область действования, которая никогда не обладает завершенностью, законченностью, и в этом смысле бесцельна, т.к. энтелехия и есть «телос», конец, цель вещи, которой тут как раз и нет. Т. о, мы не можем не отметить, что в анализе Хоружего за абсолютную шкалу отсчета принимаются вещные события, т.е. реальность вещей, именно эту позицию Хоружий закрепляет в убеждении, что виртуальная реальность не выступает как особый род бытия, будучи недо-родом. Однако С.С.Хоружий указал философскую технику, адекватную исследованиям в области виртуальной реальности — так называемый дискурс энергии. у Как актуальность многие исследователи отмечают «чистое здесь-и-теперь». Так, М.Ю.Опенков определят виртуальную реальность как мгновение, когда снимаются противоположности жизни и смерти, реального и воображаемого, прошлого и будущего [116, 229]. При этом одним из основных признаков ее является подлинное присутствие, динамическая непрерывность
36
настоящего. С нашей точки зрения, актуальность несомненна, но говорить о виртуальной реальности как о чистом «здесь и теперь» можно не в большей степени, чем о соответствующем свойстве любой другой реальности. В любой реальности человек существует в актуальности, здесь-и-теперь, едва уловимом моменте «сейчас», и вместе с тем он может пребывать в прошлом или настоящем. По мнению, например, тех же Л.А.Микешиной и М.Ю.Опенкова,. человек бывает отторгнут от себя, когда живет либо в прошедшем, либо в будущем времени, т.е. он не укоренен в настоящем. То же самое имеет место, по нашему мнению, и в виртуальной реальности - в ней человек находится здесь-и-теперь, но в виртуальной реальности, на наш взгляд, есть прошлое и будущее, имманентное ей. Человек может погружаться в прошлое или будущее виртуальной реальности, т.е. свойство актуальности виртуальной реальности проявляется лишь относительно других видов реальности. Другое дело, что сама природа виртуальной реальности как существующей только через человека предопределяет вовлеченность, захваченность человека ею. Т.о., / свойство актуальности делает акцент на присутствие субъекта в виртуальной реальности, ее вовлекающий характер. Также в это свойство вкладывается, способность виртуальной реальности существовать, только пока активна порождающая реальность.
Рассматривая особенности возникновения и существования виртуальной реальности, СИ.Орехов утверждает, что «для своего возникновения виртуальная реальность нуждается в субстанциальной реальности (неком ином, например, технике - Т.К.), человеке (сознании) и в процессах — положенности и репрезентации, которые ее и формируют» [136, 51].
Положенность СИ.Орехов понимает в гегелевском смысле: «Положенное как явление не стоит на собственных ногах и имеет свое бытие не в себе самом, а в чем-то другом» [51, 295], замечая, что «виртуальная реальность, как положенное, является выражением сущности взаимодействующих форм (видов) субстанциальной реальности, например, технической и социально-психической реальностей» [136, 51].
37
Что касается репрезентации, то для С.И.Орехова это прежде всего «трансформированное воспроизведение одного вида реальности в другом, представленность чего-либо или кого-либо посредством совокупности образов, знаков, событий. Происходит репрезентация инварианта субстанциальной реальности в виртуальную, где этот инвариант находится в снятом виде. ...С прекращением репрезентации виртуальная реальность исчезает» [136, 52]. Роль сознания же заключается в том, что оно «оказывает воздействие на формирование индивидуальных особенностей репрезентируемого материала, репрезентируемой информации» [136, 52]. Как видим, положенность и репрезентация в терминологии СИ.Орехова в общем соответствуют совокупности порожденное™ и актуальности в терминологии Н.А.Носова. Однако процессы положенности и репрезентации ведут скорее к созданию ' некой модельной реальности, а не симулятивной, обретшей собственное, отличное от образца бытие. По нашему же мнению, виртуальная реальность есть реальность симулякров, образов, не нуждающихся в образце.
И в этом плане интересны слова МХайма: «Виртуальный мир может быть виртуальным только до тех пор, пока он может контрастировать с реальным. Виртуальные миры могут в таком случае создавать ауру воображаемой реальности, множественность, которая будет скорее игровой, чем безумной. Виртуальный мир должен быть не вполне реальным, иначе он перестанет будить воображение» [191]. Это тонкое замечание, сделанное относительно компьютерной виртуальной реальности, может быть, станет определяющим для очерчивания границ должного в ней.
В идее репрезентации явно прослеживается уже отмеченная нами особенность конструирования виртуальной реальности. С.И.Орехов отмечает, что сознание виртуализатора «оказывает воздействие на формирование индивидуальных особенностей репрезентируемого материала, репрезентируемой информации» [136, 52]. Сознание субъекта фактически определяет и переносимое существенное, и становление новой реальности, причем все это осуществляется согласно осознанным или неосознанным целям
38
и ценностям. «Репрезентация охватывает всю субстанциальную реальность, но переносится из этой реальности: только существенное, или то, что может способствовать становлению реальности нового типа, или то, что определяется человеческими целями», - утверждает С.И.Орехов [136, 53].
В плане использования термина «актуальность» интересно определение, данное М.Эпштейном: «Виртуальность можно определить как актуальность самой потенциальности, ее модальное состояние до и помимо процесса воплощения ... Например, понятие «университета» относится к системе образовательных и: исследовательских возможностей — одновременно к совокупности зданий, территорий, учреждений, административно-хозяйственных практик, где эти возможности реализуются. Когда же образовательный потенциал университета работает вне конкретных порядков своей реализации; (зданий, территорий и т.д.), перед нами - феномен виртуального университета» [208, 244-245]. Такой подход позволяет связать понимание virtus как потенции, возможности, от которого мы ранее отошли, и виртуальное в нашем понимании. Сам М.Эпштейн отмечает, что именно «новые электронные средства позволяют потенциальности эффективно работать в ее собственном модальном режиме» [208, 244], т.е. актуализироваться.
(/ Следующую особенность существования виртуальной реальности обозначают как автономность. Она заключается в том, что в виртуальной реальности свое время, пространство и законы существования. Это очевидно, если обращаться к компьютерным виртуальным реальностям, которые предъявляют виртуализатору особый мир. Все без исключения исследователи отмечают эту интуитивно ощущаемую особенность, однако в настоящее время специфика этого пространства-времени только разрабатывается. С.С.Хоружим также обращается внимание на особую темпоральность виртуальных событий, направления течения времени, ставится под сомнение гомогенность времени. Для него темпоральность виртуальной реальности дискретна, стоит вне темпоральности наличного бытия и порождается совокупностью несвязанных,
39
несоотносимых и непротяженных временных элементов. Дискретная, циклическая (вспомним изумительный фильм Гарольда Рэмиса «День сурка»), обратимая, подчиненная воле виртуализатора; темпоральность виртуальной реальности в корне отлична от объективной темпоральности, линейной, однонаправленной, выражающей длительность и последовательность событий реального мира.
Для понимания виртуальной реальности чрезвычайно полезно утверждение Канта о том, что идеи пространства и времени известны человеку прежде восприятия. Эти два понятия, в будущем рассматриваемые Эйнштейном и Минковским как единое целое, формируют базис, на основе которого строится восприятие любой реальности. Мы не можем говорить о реальности без времени и не можем представить реальность без пространства. Тем самым естественно, что, рассматривая реальность, в которой может существовать человек, и тем более искусственную реальность, мы так или иначе используем понятия пространства и времени.
Как уже отмечалось, следующей важнейшей особенностью виртуальной реальности выступает интерактивность. В терминологии Н. А.Носова интерактивность означает, что виртуальная реальность может взаимодействовать со всеми другими реальностями, в том числе и с порождающей, как онтологически независимая от них.
Мы считаем необходимым уточнить смысл, вкладываемый в понятие «интерактивность».
В настоящее время этот термин является общепринятым, интуитивно понятным, и понимаемым, как правило, в контексте информационных технологий.
В Словаре современного русского литературного языка [171] приставка «интер-» определяется как образующая существительные и прилагательные с тем же значением, что «меж», «между», а слово «активный», как «деятельный, энергичный». Таким образом, интерактивность - это некая взаимная деятельность, а именно - взаимодействие.
40
В Merriam-Webster4 указывается, что слово появилось в 1832 г., однако, по данным Линор Горалик [54], самое раннее определение интерактивности было приведено в «А Dictionary of New Words» издания Barnes & Nobles 1993 года. В этом словаре интерактивность определяется как форма проведения передачи, позволяющая зрителям участвовать в шоу или ином событии посредством звонков по ходу действия. Merriam-Webster определяет понятие «интерактивный» как взаимно- или ответно- действующий; относящийся; к двусторонней электронной коммуникационной системе (такой, как телефон, кабельное телевидение или компьютер). Энциклопедия Британника5 также использует прилагательное «интерактивный» применительно к информационным технологиям.
Заметим, однако, что интерактивность как явление, конечно же, не является порождением компьютерных технологий. Она существовала с того момента, когда явления культуры стали ориентироваться на удовлетворение воспринимающего их. Ярчайшим примером интерактивного действа можно назвать бой гладиаторов, где толпа решает судьбу поверженного, влияя на ход предоставляемого ей зрелища.
Так и в контексте эстетики постмодернизма под интерактивностью понимается реальное воздействие реципиента на художественный объект, трансформирующий последний [114, 308].
Понятие интерактивность стало первоначально употребляться компьютерной индустрией в контексте игровых программ и учебных материалов, где участие пользователя является базовой и неотъемлемой функцией всего рабочего процесса.
Это отразилось, в частности, на различных педагогических исследованиях, в которых интерактивность стала рассматриваться как «возможность пользователя активно взаимодействовать с носителем информации, по своему усмотрению осуществлять ее отбор, менять темп подачи материала» [180].
4 Merriam-Webster. URL: http://www.m-w.com/.
5 Энциклопедия Британника. URL: http://www.britanmca.com.
41
В «Толковом словаре web-терминов» [181] интерактивность определена как «характеристика протекания процесса коммуникации в Интернет. Для интерактивного взаимодействия характерна немедленная ответная и визуально (как минимум) подтвержденная реакция на действие/сообщение, причем ответ должен находиться в контексте предыдущих сообщений. Другими словами -это диалог с пользователем».
Данное определение наиболее близко нашему пониманию интерактивности: это характеристика одного из типов коммуникации, для которого свойственна ответная реакция в режиме реального времени, принятая субъектом, инициировавшим процесс.
Заметим, что под реальным временем мы понимаем не столько немедленную ответную реакцию, сколько ситуацию, когда контрагент, Другой (будь то программа или человек), который направил запрос, например, нам, сохраняет свое состояние в ожидании нашего ответа. Именно поэтому термин «интерактивный» неестественно применять к традиционной переписке (даже самая быстрая почта всегда опаздывает, если корреспондент не удержит «состояние души»), читательским откликам на публикацию в журнале и другим ответным реакциям на уже прошедшее состояние. Интерактивность есть признак подлинной реальности, с которой возможно практическое взаимодействие. П.А.Флоренский отмечал, что подлинное существование в качестве реальности подразумевает как меня, самого человека, так и того, что вне меня, существует независимо от сознания человека [187].
Интерактивность можно полагать механизмом потери условности, «понарошнешности» ситуации — если есть Другой, и мы ожидаем ответа, либо в форме устранения некой неопределенности (ответ на вопрос), либо в форме изменения реальности (ответное действие), значит, мы признаем его существование, причем не зависимое от нас.
Н.Б.Маньковская утверждает, что «специфика современной виртуальности заключается в интерактивности» [114, 311]. Мы полагаем, что вышеизложенным образом определенную интерактивность можно считать
42
одним из важнейших признаков виртуальной реальности. Более того, как увидим в дальнейшем,, этот признак является основополагающим для различения собственно виртуальных реальностей и феноменов, онтологически сходных с виртуальной реальностью, ее онтологических прототипов.
Кроме того, наличие интерактивности не позволяет однозначно отнести виртуальную реальность к сфере объективной или субъективной реальности. С одной стороны, виртуальная реальность кореллятивна сфере человеческой субъективности, поскольку не может существовать без воспринимающего человека, с другой стороны - субъект взаимодействует с ней как с онтологически независимой, т.е. объективной, действительностью. Это позволяет предположить, что категория «виртуальной реальности» рядоположена категориям «субъективной» и «объективной реальности». */ Однако, заметим, что данная проблема в философской литературе только начинает подниматься.
Помимо рассмотренных выше особенностей виртуальной реальности, признаваемых всеми исследователями, многие отмечают другие свойства. Так, Т.Г.Лешкевич [106, 391] выделяет панорамность, когда любое событие может быть прочитано и с точки зрения собственной интерпретации, и: со многих других, причудливо высвечивающих данное событие точек зрения. Мы бы предпочли назвать это свойство свободой интерпретации, и связано оно с отмеченным выше недовоплощенным существованием, требующим присутствия субъекта, другими словами, порождаемостью. Другая предложенная Т.ГЛЛешкевич характеристика виртуальной реальности — это предельная феноменальность. Явления получают абсолютную независимость от причин, их порождающих, и могут сплетать канву взаимодействий, отличную от реальной власти вещных отношений в действительности. Мы также отмечали это свойство, когда говорили о постмодернистской трактовке виртуальной реальности как пространства симулякров. Оно может быть обозначено как автономность вкупе с порождаемостью.
43
В дальнейшем, используя наиболее популярную терминологию, будем обозначать выделенные особенности виртуальной реальности как порождаемость, актуальность, автономность и интерактивность. Эти особенности в их совокупности будем полагать необходимыми и достаточными
Что касается структуры виртуальной реальности, то мы, вслед за Ф.И.Гиренком, ГМТМенчиковым, Н.А.Носовым, С.И.Ореховым, ССХоружим; полагаем, что «вещью», дискретной единицей виртуальной реальности является: событие: «Виртуальная реальность — это такая мозаика событий, которые представляют интерес с точки зрения человека, являются значимыми для него, это такой набор событий, который через единство действия, понимания и переживания создает единство виртуальной реальности» [136, 111]. На основе виртуальных событий строится виртуальный поток, который представляет собой совокупность виртуальных событий в пределах существования виртуальной реальности, связанных единым принципом, началом: знанием, смыслом, целью, эмоцией и пр. Именно в виртуальном потоке сознание, охватывающее бесчисленные смыслы и образы виртуальной реальности, соединяет их в единое целое - виртуальную реальность [136,125-127].
Представляется целесообразным сопоставить вышеизложенным образом обозначенную виртуальную реальность и мир Третий Карла Поппера - мир когнитивных моделей, абстрактных понятий и категорий.
По соображениям Поппера, мир как целое состоит из трех взаимосвязанных миров. Мир Первый определяет объективный мир физической реальности, вещей и всех, их физических свойств, таких как: энергия,. движение, вес и многое другое - со всеми неживыми и живыми существами, включая людей.. Мир Второй - это мир «состояний сознания, мыслительных (ментальных) состояний, и, возможно, предрасположений, диспозиций к действию» [147, 108], включая намерения, мысли, память, чувства и; мечты. «Обитателями ... третьего мира являются, прежде всего,

44
теоретические системы, не менее важными его жителями являются проблемы и проблемные ситуации, ... критические рассуждения и то, что — по аналогии с физическим состоянием или состоянием сознания - можно назвать состоянием дискуссий или состоянием критических споров; конечно, сюда относится и содержание журналов, книг и библиотек» [147, 109]^ Т.е. к миру Третьему относятся абстрактные структуры, представляющие собой чистую информацию, в том числе такие, как формы социальной организации, процесс общения. Поппер утверждает, что любой процесс познания является процессом построения Мира третьего.
Один из тезисов К.Поппера, характеризующих мир Третий, состоит в том, что он есть естественный продукт человеческого существа, подобно тому, как паутина является продуктом поведения паука (в наших терминах можно сказать, что мир Третий порождается другой реальностью).
Другой состоит в том, что мир Третий в значительной степени автономен, независим, хотя мы постоянно воздействуем на него и подвергаемся воздействию с его стороны, и эта идея автономности, по утверждению самого Поппера, «является центральной .„ в теории третьего мира» [147, 119]. По мнению Н.С.Юлиной [210], основной аргумент Поппера в пользу автономности состоит в том, что теории, идеи, художественные стили порождают следствия, которые их создатели не в состоянии были предсказать. Они заключают в себе логические возможности, какие имеются, скажем, в изобретении числового ряда. Будучи идеальными объектами, они могут порождать и материальные следствия, побуждать людей воздействовать на мир Первый. «Вся цивилизация - реализация идеальных замыслов человека» [201, 33]. То есть мир Третий обладает таким свойством, присущим виртуальной реальности, как автономность.
«Он (мир Третий — Т.К.) является автономным, несмотря на то, что он есть продукт нашей деятельности и обладает сильным обратным воздействием на нас, то есть воздействием на нас как жителей второго и даже первого миров» [147, 114], то есть этот мир на первый взгляд обладает свойством интерактивности.
45
Однако рассматривая феномен интерактивности, мы отмечали, что ее специфическим признаком по сравнению с обратным воздействием является ответная реакция в режиме реального времени, причем под реальным временем мы понимали не столько немедленную ответную реакцию, сколько ситуацию, когда Другой, инициатор взаимодействия, сохраняет свое состояние в ожидании ответа.
J' Сам Поппер, говоря о взаимодействии, ни в коей мере не обозначал ни временные рамки ответного воздействия, ни состояния ожидания ответа как со стороны мира Второго, так и со стороны мира Третьего. Более того, описывая процесс взаимодействия схемой Р|->ТТ-»ЕЕ->Р2, где Р| - некоторая проблема, ТТ - пробное решение проблемы, ЕЕ - процесс устранения ошибок, Поппер отмечает, что «новые проблемы Р2 всегда возникают из нашей собственной творческой деятельности, но они не создаются нами преднамеренно, они возникают автономно в области новых отношений, появлению которых мы не в состоянии помешать никакими действиями, как бы активно к этому ни стремились» [147, 120]. Таким образом, интерактивности, которую мы полагаем характерным признаком виртуальной реальности, понятие мира Третьего не предусматривает. Мир Третий не меж-индивидуален, как виртуальная реальность, а над-индивидуален.
Единственное свойство виртуальной реальности, которое мы не отследили явно в мире Третьем, - это актуальность как включенность субъекта в реальность, присутствие его здесь—и-сейчас, как существование, только пока
Ч:
активна порождающая реальность.
Поппер замечает: «...я действительно признаю, что для того, чтобы принадлежать к третьему миру объективного знания, книга должна (в принципе, в возможности) обладать способностью быть постигнутой (дешифрованной, понятой или «познанной») кем-то. Однако ничего большего я не признаю» [147, 117]. Он полагает, что «... хотя этот третий мир есть человеческий продукт, существует много теорий самих по себе, рассуждений самих по себе и проблемных ситуаций самих по себе, которые никогда не были
46
созданы или поняты и, возможно, никогда не будут созданы или поняты людьми» [147, 118], то есть мир Третий объективен и без интерпретатора. Виртуальной же реальности нет без интерпретирующего, «живущего» в ней субъекта.
Таким образом, объекты мира Третьего не обладают свойством актуальности в приведенном выше смысле: как способности существовать, только пока активна порождающая реальность - субъект.
\j Итак, мы не можем утверждать, что мир Третий Карла Поппера есть виртуальная реальность. Виртуальная реальность есть мир Четвертый — мир автономный, интерактивный, порождаемый и актуальный.
Понятие мира Четвертого использовал в своих работах В.Тарасенко [178], для него четвертый мир есть мир медиа, которое не только выступает как средство передачи информации или взаимодействий, но и обладает собственной смыслообразующей, мпрообразующей тенденцией, порождающей специфические культурные практики в соответствии со знаменитым высказыванием Маршала Маклюэна «Среда есть сообщение» («The medium is the message») (для осмысления этих практик философам и культурологам надо искать новые языки и методы).
Н.В.Овчинников [134] использует понятие «мир Четвертый» для обозначения «мира живого человеческого общения» [134, 256], что лежит в русле нашей идеи о том, что спецификой четвертого мира является интерактивность.
Нужно отметить, что, если использовать смысловой оттенок понятия «виртуальный» как «возможной, потенциальный», мир Третий как «универсум возможностей и потенциальностей» [147, 119] можно назвать виртуальным. «Именно возможность или потенциал некоторой вещи быть понятой, ее диспозициональный характер быть понятой и интерпретированной или неправильно понятой и неправильно интерпретированной делает ее книгой. И эта потенциальная возможность, или диспозиция, книги может существовать,
47
не будучи когда-либо' актуализированной или реализованной» [147, 117]. Однако выше мы уже отошли от такого понимания виртуальной реальности.
Можно было бы предположить,, что имеет смысл рассматривать виртуальную реальность как результат взаимодействия мира Третьего и мира Второго — субъективной реальности, ^которое может быть опосредовано компьютерной и некомпьютерной техникой. В этом случае будет максимально и бесспорно реализовано такое свойство виртуальной реальности, как актуальность — существование реальности «здесь и сейчас» и безусловная зависимость ее от порождающего субъекта — человека, а также интерактивность, функции обеспечения которой возьмет на себя компьютер, но никак не мир Третий. То есть все равно потребуется ввести некую опосредующую интерактивную реальность. Таким образом, мы просто «умножим сущности без необходимости», что не рекомендует «бритва Оккама».
\/ Кроме того, подобное предположение не приблизит нас к пониманию того, почему же проблема виртуальной реальности получила столь широкий резонанс именно в связи с новыми информационными технологиями и, судя по диапазону мнений, это не просто переименование уже известного, а некий феномен, требующий особого исследования.
Подводя итоги, можно отметить, что проведенный нами анализ этимологии и использования понятия «виртуальная реальность» показал, что приобщиться к виртуальности - значит выйти за пределы обыденности, изменить свое сознание, мгновенно актуализировать, выплеснуть свои латентные возможности, взглянуть на мир иначе. Уже на этом этапе исследования мы выделили смысловые оттенки, присущие понятию «виртуальный». Это прежде всего нематериальность, нетелесность. Виртуальное всегда имеет некий носитель, виртуальное дано субъекту в его восприятии. Собственно, события виртуальной реальности — это события, данные сознанию человека, находящегося в ней, пользователя виртуальной
48
реальности. Виртуальное пространство, как противоположность естественному физическому пространству, содержит информационный эквивалент вещей, оно предполагает наличие некой сконструированной, оформленной, независимой от человека, хотя и данной только в его восприятии реальности, с которой возможно некое взаимодействие.
Нами выделены три группы основных подходов к пониманию феномена виртуальной реальности, которые принимают за основу особенности, определенные этимологией и традицией использования данного понятия.
Первая группа — это предельно широкое понимание виртуальной реальности. В русле этого подхода полагается, что реальность («вещь-для-нас») вообще виртуальна, поскольку субъект взаимодействует не столько с объективным миром, сколько с нематериальными представлениями о нем.
Вторая группа - понимание виртуальной реальности, в контексте современных информационных технологий, для которой характерно включение в виртуальную реальность сложной технической системы — компьютера и его аппаратного и программного обеспечения. Предметом интереса этого направления являются прежде всего виртуальные компьютерные миры, главная отличительная черта которых — интерактивность.
В исследованиях, относимых нами к третьей группе, понятие виртуальной реальности применяется к реальности когнитивных и социальных моделей, абстрактных понятий и категорий, которым не всегда соответствуют реальные физические процессы (фактически миру Третьему Карла Поппера), феноменам эстетической реальности, а также снам, мечтам, измененным состояниям сознания.
В данную типологию мы не включили исследования, в. которых виртуальная реальность не соотносится с определенным характером своего проявления и определенным носителем, а рассматривается как особая реальность, которая возникает при участии сознания и в таком виде оказывается данной психике человека. В этих работах авторы учитывает _все три основные подхода к пониманию виртуальной реальности.

49
Анализ онтологических особенностей виртуальной реальности показал, что она непосредственно связана с деятельностью сознания человека; возникает благодаря взаимодействию человека с какой-либо другой реальностью, внешней по отношению к нему: с другими людьми, компьютером, в целом активностью человека, это обусловливает ее адиафоричность.. Виртуальная реальность существует, пока действует порождающая реальность, т.е она есть «бытие-действие»; человек, находящийся в виртуальной реальности, непосредственно в ней участвует, или у него создается полное впечатление участия. При этом человек видит все виртуально происходящее со своей точки зрения, главный участник событий всегда он сам. И, наконец, в виртуальной реальности свое пространство, время и законы существования..
Эти особенности существования как. по отдельности, так и в совокупности выделяются различными авторами, и обозначаются различными авторскими терминами. Мы считаем целесообразным обозначать эти особенности как порождаемость, актуальность, автономность, интерактивность. Мы сочли нужным акцентировать внимание на свойстве интерактивности, /определенное нами как характеристика одного из типов коммуникации, для которого свойственна ответная реакция в режиме реального времени, принятая субъектом, инициировавшим процесс. Причем под реальным временем понимается не столько немедленная ответная реакция, сколько ситуация, когда агент, который направил запрос, сохраняет свое состояние в ожидании ответа контрагента.
Эти особенности существования виртуальной реальности в их / совокупности мы полагаем необходимыми и достаточными признаками для ^ определения неких феноменов как виртуальных реальностей. В главах второй и третьей мы покажем, что на основании этих признаков, в особенности интерактивности, реальности, которые в современной литературе рассматриваются как виртуальные, можно подразделить на собственно виртуальные реальности и феномены, онтологически сходные с ними — онтологические прототипы виртуальной реальности.
предыдущий следующий
= К содержанию =


1.3. ОНТОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ВИРТУАЛЬНОЙРЕАЛЬНОСТИ - релевантная информация:

  1. Научная новизна исследования состоит в следующем:
    онтологические, методологические и аксиологические основания; обнаружено, что вышеназванные парадигмы познания цвета могут быть объединены под общим «знаменателем» когнитивистской традиции (метадигмы); выявлены достоинства и недостатки (ограничения) парадигм познания цвета, которые объясняют, с одной стороны, детерминацию процесса выхода на «авансцену» той или иной парадигмы в истории познания
  2. В начале нашего исследования следует эксплицировать представления о цвете как предмете познания в различных теориях.
    онтологических (что познается), методологических (как познается), аксиологических (для чего познается) предпосылок (допущений, принципов, «презумпций»), определяющих процесс познания цвета и задающих определенную эталонную направленность («рамки», «матрицу») его понимания. 16 Как представляется, парадигмальная реконструкция сформулированных в истории человеческой мысли представлений о цвете
  3. Исторически первой парадигмой познания цвета явилась метафизическая парадигма,
    онтологических предпосылках метафизическая парадигма познания цвета стремится выйти за пределы, как восприятия цвета, так и вообще его «посюстороннего» существования, и определить некоторые сверхчувственные (надэмпирическис, трансцендентные) первоосновы и первопринципы бытия цвета, т.е. получить такое знание о цвете, которое выходит за пределы, всякого чувственного опыта в поисках начального
  4. В своих аксиологических основаниях гуманитарная парадигма познания цвета сознательно позиционирует себя оппонентом ценностно-нейтрального подхода естественнонаучной парадигмы,
    онтологических, методологических, аксиологических) в различных парадигмах познания цвета. Действительно, с известной долей условности, можно отметить, что, если в метафизической парадигме познания цвета наиболее значимым была разработка онтологических «картин» бытия цвета («что познаем?»), в естественнонаучной парадигме на первый план выходит методология исследования существования цвета
  5. Итак, мы эксплицировали три исторических парадигмы познания цвета, выявили различие в их онтологических, методологических и аксиологических основаниях,
    основание задается следующим вопросом: «А возможно ли найти то общее, что связывает три вышерассмотренные исторические парадигмы познания цвета? Можно ли найти "общий знаменатель" этих парадигмальных воззрений на цвет?» Ответ на этот вопрос (а также ответы на другие, не менее важные и необходимо возникающие в связи с ним вопросы) мы намереваемся получить в следующей главе нашего
  6. Прежде, чем приступить к попытке разработки основфеноменологической онтологии цвета необходимо сделать некоторые предварительные истолкования по поводу самого термина «феноменологическая онтология».
    онтологической парадигмы» в философии. На наш взгляд, философскую рефлексию можно определить, прежде всего, как искусство вопрошания с точки зрения всеобщего. Как отмечал Э. Кассирер, философское умозрение начинается с понятия бытия. Когда оно конституируется как таковое, когда вопреки многообразию и разнообразию существующего пробуждается осознание единства сущего, впервые возникает специфически
  7. «Опрашиваемое»: вот-бытие (естьность) цвета.
    онтологическое знание о цвете. Иными словами, содержание знаний (А, или А,В,С.) как комплекс суждений есть содержания, укорененнные в неизвестном предмете Цх . И здесь возникает двойственность в смысле понятия определенности Цх по тому подразумевает ли говорящий под понятием «определенный» Цх его грамматическую форму как прилагательного или как глагольного причастия: высказывается ли говорящий
  8. Начало полагания смыслового единства цвета необходимо искать в бытии самого вопрошающего:
    онтологическому полаганию «Я есть нечто». Под этим «нечто» вопрошающий определяет свою сущность, свое так-бытие, свою «чтойность» посредством самотождествления. Вопрошание бытия цвета возможно лишь на основе предпонимания вопрошающего своего собственного бытия. «Рефлексируя над своим «Я», -пишет У. С. Вильдаиов, - т.е. осуществляя себя одновременно и в качестве 92 объекта, и в качестве
  9. Феномен и логос будучи внутренне связанными позволяют внять тому, что является истинным само по себе.
    онтологический статус вторичного, производного от умопостигаемой сущности «явление», способное лишь в искаженном смысле отображать истинную сущность цвета. Если когнитивистская настроенность вопрошающего устремляет его к познанию «являющейся сущности» цвета, то нонкогнитивистская настроенность фундирует его в «феноменологической сущности» цвета. Феномен цвета в
  10. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
    онтологические, методологические и аксиологические основания, определили их достоинства и недостатки (ограничения), которые позволяют объяснить, с одной стороны, детерминацию процесса выхода на «авансцену» той или иной парадигмы в истории познания цвета, а с другой -сосуществование этих парадигм в настоящее время. Во второй главе исследования мы предприняли попытку разработки феноменологической